In vitro и in vivo

In vitro буквально «в стекле»: опыт вне живого организма — вещество в пробирке, монослой культивируемых кератиноцитов, реконструированный эпидермис, выращенный на мембране. Ex vivo стоит посередине: донорская кожа, которую какое-то время поддерживают живой. In vivo — на живых людях.

Каждый формат хорошо отвечает на свой вопрос. В пробирке можно выстроить антиоксиданты по скорости, с которой они гасят радикал. В культуре клеток — показать, что молекула меняет поведение фибробласта. На реконструированном эпидермисе — выявить разъедающую формулу без животных, и именно поэтому валидированные лабораторные методы взяли на себя значительную часть работы по безопасности.

Чего не может ни один из них — решить, работает ли готовое средство на лице. Между удачным результатом в чашке и переменой в зеркале лежат сама формула, сохранность молекулы в ней, способность вообще пройти роговой слой, доза, которая дойдёт, и всё, что делает остальной состав. Над клеткой в лунке нет барьера: главное препятствие, которое средству предстоит преодолеть, из опыта попросту убрано.

Поэтому «клинически доказано» и «показано в лабораторных исследованиях» — не синонимы, и ни то ни другое не обман. Полезная привычка — спрашивать, на чём именно держится заявление и проверял ли это кто-нибудь потом на коже.